- Ладно, помолчи!
- Говорили, что он рабочих не обижает, - рассказывала Стеша. - Перед несчастьем обернется мастером или там старшим, приходит в шахту и говорит: «Ребята, сегодня раньше можно пошабашить. Ступайте домой». Они удивятся и пойдут. Только поднимутся - в шахте обвал. Так он спасал их.
- А кто свистел, значит того заваливал?
- Ну да. Золото он некоторым подкидывал. Кого полюбит… Его уважали.
- Вот Сибирь наша… - задумчиво проговорил Мохов. - В других местах бога уважали, святых разных, а наши прадеды - горного.
- А эти места сроду безбожные! Священники в Сибирь ехать не хотели, церквей было мало, люди и не привыкли. Детей часто не крестили, покойников не отпевали…
- Верно! У меня мама некрещеная, - вспомнила Тоня.
- Я всегда говорил, что тетя Варвара передовая женщина! - заявил Мохов.
- Иной раз прииск откроется, - продолжала Стеша, - а попа нет, чтобы молебен отслужить. Работают так. Потом отыщет хозяин какого-нибудь попа, призовет его. А горняки говорят: как молебен отслужили, горный рассердился - и золото пропало. С попами-то меньше считались, чем с горным. Его уважительно даже называли «горный батюшка».
- А после девятьсот пятого года, - сказал Андрей, - эти сказки пропадать стали. Народ добился кое-чего забастовками, увидел, что на себя надеяться может, а не на горных…