- В пимах, в пимах ищите!
Действительно, в одном из валенок нашлась записка. Писал Каганов. Он выражал надежду, что все ребята здоровы, сообщал, что внизу люди расчищают дороги с шести часов утра, и советовал немедленно спускаться вниз.
Все повеселели. Были забыты и тревога, и мокрая одежда, и усталость.
- Сейчас напьемся чаю, ребята, - деловито сказала Тоня, - дров еще немножко осталось, и покатим! На лыжах-то нам никакой снег не страшен.
По сверкающему снежному покрову лететь с горы было легко, а в поселке бригаду радостно встретили. Люди беспокоились, как бы молодежь накануне не собралась домой. Сбившись с дороги, можно было обессилеть в борьбе со снежными завалами.
Спокойнее всех была Варвара Степановна: она уверяла, что Стеша и Зина - разумные девушки и никому не позволят покинуть тепляк.
- На свою, значит, не надеешься? - спрашивали ее.
- Жаловаться не могу, да на нее иной раз азарт нападает.
Так держалась мать на людях, но когда увидела Тоню, вся побелела.
А Николай Сергеевич двое суток не выходил из своей шахты и, поднявшись на поверхность, нашел дорогу к поселку уже расчищенной. Полный тревоги, он помчался домой и, проходя через кухню, где сидела дочь, взглянул на нее такими замученными глазами, что Тоня чуть не бросилась к нему, а он, боясь этого, сейчас же скрылся.