- Да я не сумею воевать там! - запротестовала Тоня.
- Вы лучше всякого другого сумеете, - весело сказал инженер, глядя в ее свежее решительное лицо. - Серьезно, Тоня, ведь это для шахты нужно. Зайдите вечерком, я вам требование приготовлю.
Раздосадованная Тоня, придя домой, с надеждой думала, что, может статься, завтра ни одна машина не пойдет в город. Вот было бы хорошо!
Но известие о болезни Сабуровой мгновенно изменило ее намерения. Теперь, шагая с Татьяной Борисовной по тихим улицам, Тоня боялась, что Каганов передумал, что машина не пойдет или изменится погода. Ужасно, что нельзя уехать сейчас же… Мало ли что может быть ночью.
Все эти опасения так тревожили Тоню, что она не расслышала слов Новиковой.
- Что? Что? У Надежды Георгиевны неприятности? Какие? - переспросила она.
Татьяна Борисовна прикусила было язык. Завуч, расстроенный болезнью Надежды Георгиевны, поведал ей о кознях методистки. Он опасался, что эта история дурно повлияла на здоровье Сабуровой. Правда, Петр Петрович просил никому не говорить об этом, но Тоня спрашивала настойчиво и велико было негодование молодой учительницы на тех, кто осмелился обвинять Надежду Георгиевну в неправильном ведении дела… Новикова рассказала девушке все, что знала сама.
- Надежду Георгиевну мы в обиду не дадим, - жестко сказала Тоня. - Только бы она здорова была!
Глава пятнадцатая
Тоня вскочила в шесть часов утра и побежала к Сабуровой. Около больной дежурили Новикова и медицинская сестра из больницы. Они сказали, что Зинаида Андреевна не вернулась, а Надежда Георгиевна плохо провела ночь. Боятся нового приступа сердечной слабости.