- Хороши ребята! - Голос у Василия Никитича стал суровым. - И сегодня, значит, опять переполоху наделали?
- Мы ведь хотели как лучше, - грустно отвечал Степа.
- Ты, брат, ведь, наверно, военным хочешь быть?
- Ага. Командиром.
- Так имей в виду, что если ты себя и дальше так будешь вести, я, старший партийный руководитель, все меры приму, чтобы тебя в Советскую Армию не взяли. Не надейся, что я позабуду твои проделки, пока ты вырастешь. У меня память железная.
Степа обиженно засопел.
- Пока ты до такого позора не дожил, давай условимся: перед тем как сделать что-нибудь, ты хорошенько подумаешь, ладно ли выйдет. Можешь такое обязательство на себя взять?
- Могу! - восторженно подтвердил Степа.
И Тоня живо представила себе, как твердо он сейчас уверен, что отныне будет обдумывать каждый свой шаг и поступки его будут удивительны и блестящи.
А более трезвый товарищ Моргунова сказал со вздохом: