Мухамет-Нур немножко подавлял молодежь своими солидными и полными достоинства манерами. Он степенно разговаривал с Николаем Сергеевичем и не переставал следить за Митхатом.
Дарья Ивановна была торжественно-тиха. По временам она дергала за рукав Иониху, высокую старуху с терпеливым морщинистым лицом, удивительно похожую на своего мужа. Показывая на портреты хозяев, тетя Даша шептала:
- Это вот старик, когда молодой был… Сурьезный… А вон сама. Представительная женщина.
Ион расхаживал по комнатам, мягко ступая в расшитых унтах. Подмигивая Тоне, он угощал ребят табаком и внимательно слушал Петра Петровича. Он всегда издали уважал завуча, но встретился близко с ним впервые.
- Это, однако, большой человек, - сказал он Николаю Сергеевичу. - Слова свои бережет, говорит мало.
Павел вместе с другими ребятами сидел около Петра Петровича. Тоня, накрывая на стол и хлопоча по хозяйству, взглядывала на него. Ее радовало, что он ничем не отличается от своих товарищей, только одет не в новый костюм, а в свои военные брюки и белую, расшитую у ворота колосками и синими цветочками рубашку. Он поворачивал к собеседнику внимательное лицо, когда слушал, говорил громко и весело. Посторонний, не знающий его жизни человек, взглянув на Павла, не смог бы предположить, что юноша слеп. Несчастье перестало отделять его от людей. И странное дело: с тех пор как он почувствовал себя на прииске нужным, своим человеком, к нему вернулись его прежние манеры. Он так же крутил головой, когда его что-нибудь сильно смешило, откидывал назад волосы и улыбался широко и смело.
Митхат нетерпеливо смотрел на дверь, поджидая Степу. Он освоился в незнакомом доме быстро: нашел в углу низенькие скамеечки, когда-то сколоченные отцом для маленькой Тони, усадил Алешу и уселся сам возле кадки с фикусом.
- Тут у нас будет лес, ага?
- Ага, - отозвался Алеша, с интересом глядевший на нового знакомца.
- Сейчас придет мой товарищ Степа, мы с ним на охоту пойдем, а ты будешь дом сторожить.