- Нас учили, я умею планы составлять, - обиженно откликнулась Новикова.
Они долго еще не спали. Тихо и медленно, так, как она привыкла говорить с учениками, Сабурова рассказывала о сущности преподавания. Татьяна Борисовна слушала невнимательно. Планы… Знание материала… Этого она не боится. Но сумеет ли найти верный тон?.. Не будут ли ученики недоверчиво относиться к ее знаниям? Ведь она только немногим старше их.
В доме Кулагиных тоже долго не ложились. Николай Сергеевич был глубоко огорчен. Горе инженера Каганова затронуло его, как свое собственное. Старый горный мастер уважал Михаила Максимовича за то, что тот работал, не считаясь со временем, подробно входил во все мелочи дела.
- Надо же!.. Жить бы и жить… - бормотал Кулагин, покусывая рыжеватые усы и хмурясь. - Нет, хорошему человеку всегда не везет. Ну что, теперь с дочкой остался… У нее большая учеба еще впереди. Да, без матери-то беда!
Когда Николай Сергеевич бывал расстроен, он становился очень тяжел для окружающих. Сам он этого не замечал, но Варвара Степановна знала, что последует за отрывочными словами мужа. Он начнет ходить по дому, заглядывать во все уголки и всюду находить непорядки.
Действительно, Николай Сергеевич молча спрятал в шкаф оставленную на столе солонку, поправил завернувшийся половик, перелистал и положил на место какую-то Тонину тетрадку. Затем он долго и неодобрительно смотрел на ягнят.
Белая овечка с точеной мордочкой уже бегала, крепко ударяя об пол копытцами, а крохотный барашек стоял, как игрушечный, расставив ноги и нагнув голову. Внезапно с коротким вскриком он подпрыгивал на месте и опять замирал.
- Не поправляется баран, - сказал Николай Сергеевич. - Должно быть, овечка все молоко у матери высасывает. Приглядывать надо.
- Да не беспокойся об этом! Рано ему поправляться, вчера только родился.
Николай Сергеевич походил по комнате и, снова войдя в кухню, зачерпнул воды в ковшик.