- И все-таки ничего не сказала! - выпалила Лиза. - Я не отрицаю, слушала урок плохо. Антонина мне весь бок истолкала: не мешай, дескать. А учительница молчит! Надежда Георгиевна бы так пробрала! Сказала бы: «Как тебе не стыдно, Моргунова! Взрослая девушка, а ведешь себя, как третьеклассница! Что это за недопустимое поведение!»
- Ну и нахалка же ты, Лизавета! - рассердилась Тоня. - Мало того, что всем заниматься мешала, - еще нападает на педагога, что он не осрамил ее при всех! Да с каким жаром расписывает, как ее пробрать следовало!
Лиза скользнула по лицам товарищей озорными и виноватыми глазами.
- И что вы опять с Заморозовой не поделили? Вечно у вас какие-то недоразумения! - сказала Нина.
Маня Заморозова, высокая девушка с невыразительным лицом и скучливым взглядом, сидела в стороне, за своей партой. Казалось, она не вслушивается в разговор товарищей.
- Вот я вам сейчас покажу, какое у нас нынче недоразумение! - заявила Лиза.
Она бросилась к Заморозовой и, несмотря на протесты Мани, отогнула воротничок ее простого серого платья. Там пряталась массивная золотая брошь с красными камешками.
- Вот! Видали? Опять нацепила! - волновалась Лиза. - Помните, как она еще в шестом классе сережки золотые вздумала носить? Потом с браслеткой ходила… Внушали ей тогда и Петр Петрович и ребята… Теперь знает, что всем это не нравится, так хоть под воротничок спрячет, а все-таки наденет! Только я углядела, у меня взгляд зоркий…
- Слишком даже зоркий на чужие дела, - сварливо начала Маня. - Подумаешь, преступление какое - брошка! А если у меня там кнопка оторвалась и надо заколоть?
- Надо пришить кнопку, и все! - сказала Нина. - Я тоже считаю, что комсомолке такие штучки носить неудобно.