— Удивлены? Чему же?
— Да тому, что вы женаты… Никто этого не знал и не думал…
— О, я женат уже двадцать четыре года.
— Двадцать четыре года?
— Да, да. Я женился, когда мне было двадцать лет, и представьте… Представьте… — прибавил он дрожащим голосом, по-видимому готовый заплакать. — Мы так дружно жили с покойницей!.. Вы не знаете, что это была за женщина, что это был за ангел!
В это время в комнату вошла девушка. таща за руку пару маленьких детей. Позади угрюмо шёл гимназист лет четырнадцати.
— А, вот, вот и мои дети! — сказал Кожевкин. — Это вот моя дочь, а это — мелюзга. Гимназист-сынок… Сироты остались… Настоящие сироты! Ведь покойница была для них ангелом, поистине ангелом-хранителем.
Дети у него были разного возраста. Взрослая девушка — высокая, бледнолицая, похожая на него. Сын гимназист и два мальчугана ещё маленькие. Один из них был нервный и раздражительный и постоянно плакал; его-то и унимал ежеминутно Леонтий Степанович, растерянно убегая из комнаты, где лежала покойница.
— Ну, — говорил он товарищам. — спасибо, что пришли. Вы меня этим тронули… До глубины души тронули…
Товарищи явились в университет с известием, что объявленная в газете покойница оказалась женой Леонтия Степановича Кожевкина.