Это были люди, уже безповоротно закоснѣвшіе въ старыхъ порядкахъ лѣни и равнодушія ко всему, кромѣ жалованья, наградъ и чиновъ. Петербургскія канцеляріи до верху наполнены такими элементами.
Но въ сферахъ, имѣвшихъ вліяніе, смотрѣли на это иначе. Тамъ одобрительно кивали въ сторону департамента Льва Александровича и начинали убѣждаться, что освѣженіе канцелярскихъ корридоровъ, при посредствѣ призыва людей «отъ жизни», не пустая мечта.
Въ особенности отличался Корещенскій. Этотъ человѣкъ всѣхъ поражалъ своей необыкновенной, ни съ чѣмъ несравнимой, выносливостью.
Дѣятельный департаментъ возбудилъ множество вопросовъ и создалъ тысячи дѣлъ, о которыхъ прежде никто не думалъ, но которыя сами собой требовали очереди и обсужденія.
Чуть не каждую недѣлю въ министерство направлялись изъ департамента предложенія и проекты и всякій разъ приходилось убѣждаться, что это и нужно, и важно, и своевременно.
Учреждались коммиссіи и въ нихъ руководителями обязательно были все тѣ же, Балтовъ и Корещенскій.
Участники коммиссій, привыкшіе смотрѣть на нихъ, какъ на простую формальность, существующую для того, чтобы затягивать дѣла, и никогда ни къ чему не приводящую, были чрезвычайно изумлены, когда отъ нихъ потребовали настоящей работы. И имъ оставалось только разводить руками, останавливаясь передъ вопросомъ: какимъ образомъ эти люди успѣвали руководить десятками коммиссій почти въ одно время?
Все это незамѣтно образовало вокругъ имени Балтова, а по его стопамъ и Корещенскаго, ту особую атмосферу, которая отличаетъ выдающихся людей отъ толпы заурядныхъ и выдвигаетъ ихъ на первое мѣсто.
Левъ Александровичъ Балтовъ и Алексѣй Алексѣевичъ Корещенскій были замѣшаны рѣшительно во всѣхъ, выдвинутыхъ на первый планъ, вопросахъ.
Ихъ имена повторялись каждый день и во всѣхъ вѣдомствахъ, потому что возбужденные ими вопросы тѣсно соприкасались съ вопросами всѣхъ вѣдомствъ. Эти два имени постоянно были у всѣхъ на языкѣ.