— Думаете-ли вы, что дядя допуститъ суровыя мѣры?
— Думаю ли я? А зачѣмъ вамъ знать, что я думаю? Чиновникъ долженъ думать о дѣлахъ своего вѣдомства. А это дѣло принадлежитъ къ вѣдомству полиціи. Значить, тамъ объ этомъ и думаютъ.
Звонокъ оторвалъ его отъ разговоровъ: его призвали къ телефону. Говорилъ самъ Левъ Александровичъ.
— Ну, вотъ видите, — сказалъ Корещенскій Володѣ, - некогда говоритъ съ вами. Самъ Левъ Александровичъ зоветъ меня къ себѣ.
И они разстались. Помѣщеніе, которое занималъ въ министерствѣ Левъ Александровичъ, было довольно далеко отъ кабинета Корещенскаго, хотя и въ томъ же зданіи. Нужно было пройти длинный корридоръ, потомъ опять рядъ комнатъ. Корещенскій все это продѣлалъ, и вошелъ въ кабинетъ очень мрачнаго стиля. Левъ Александровичъ былъ одинъ.
— Вы, конечно, читали статью Зигзагова? — прямо спросилъ его Балтовъ.
— Да, я читаю все, что онъ пишетъ, — отвѣтилъ Корещенскій.
— Что вы объ этомъ думаете?
— Статья удивительная по смѣлости.
— Какимъ образомъ въ его руки могла попасть записка? Она была разослана только опредѣленнымъ лицамъ.