— Я возненавидѣлъ бы себя въ тотъ мигъ.
— За что?
— Благоразуміе противно моей натурѣ.
— И это говорите вы, вы вѣчный искатель красоты?
— Да, да. Красоты… Развѣ то, что я сдѣлалъ, не красиво? Торжественно, на глазахъ у всей Россіи, приподнять забрало и открыть лицо, которое такъ тщательно скрывалось. Но это единственное, что я сдѣлалъ въ своей жизни красиваго.
— Ахъ, Боже мой… Но неужели же я не могу что-нибудь для васъ сдѣлать?
— Да вы ужъ сдѣлали. Вы пришли ко мнѣ, не смотря ни на что. Что же еще можно сдѣлать больше? Пожелайте мнѣ счастливаго пути. Вѣдь путь несомнѣнно предлежитъ. А если вся эта исторія для меня кончится благополучно, то все же наше свиданіе послѣднее.
— Почему послѣднее? Почему?
— Да вѣдь вы чуть не на дняхъ превратитесь въ ея высокопревосходительство госпожу Балтову, тогда ужъ нельзя будетъ посѣщать въ тюрьмѣ политическихъ…
— Но можно встрѣчаться съ ними на свободѣ?