Онъ запечаталъ письмо и позвонилъ. Вошелъ лакей.
— Это письмо отправьте по адресу. Пусть его снесетъ посыльный съ улицы. Попросите ко мнѣ Лизавету Александровну.
Лакей ушелъ и черезъ минуту явилась Лизавета Александровна.
— Лиза, — сказалъ Левъ Александровичъ безъ всякаго волненія въ голосѣ, дѣловито и холодно:- Наталья Валентиновна больше не будетъ жить съ нами; она ушла не только изъ дома, но и изъ моей жизни.
— Неужели? — воскликнула Лизавета Александровна и въ глазахъ ея блеснула безумная радость.
Онъ сдѣлалъ рукой останавливающій жестъ.
— Обсуждать этого мы съ тобою не будемъ, Лиза. Прошу тебя, отбери все, рѣшительно все, что принадлежитъ Натальѣ Валентиновнѣ, Bacѣ и его нянькѣ и хорошенько, тщательно, бережно уложи, отошли въ Грандъ-Отель. Если можно, сдѣлай это сегодня послѣ обѣда. А теперь пообѣдаемъ.
И они пошли обѣдать. И Лизавета Александровна — даже она — изумлялась, съ какимъ спокойнымъ видомъ онъ ѣлъ супъ и другія блюда. Никакого волненія, никакой печати страданія не было у него на лицѣ, хотя она и знала, что онъ искренно любилъ Наталью Валентиновну.
«Вотъ человѣкъ, который съумѣлъ подчинить всѣ свои чувства своему разсудку», думала она и изумленіе передъ братомъ у нея превращалось въ какой-то трепетъ передъ его величіемъ.
— А почему нѣтъ Володи? — спросилъ Левъ Александровичъ.