VII

Появившаяся въ газетахъ телеграмма изъ Петербурга произвела въ городѣ настоящую сенсацію. Краса города, вдохновитель всѣхъ дѣлъ, магъ и волшебникъ, безъ котораго въ городѣ не начиналось ни одно предпріятіе, Левъ Александровичъ Балтовъ былъ назначенъ на постъ директора одного изъ департаментовъ того министерства, во главѣ котораго стоялъ Ножанскій.

Городъ рѣшительно былъ потрясенъ. Даже на улицахъ замѣчалось усиленное движеніе, потому что всякій, прочитавъ извѣстіе, стремился поскорѣе обмѣняться мыслями съ своими знакомыми.

Въ сущности, публика никакъ не могла уразумѣть смысла этого назначенія. Постъ хотя былъ значительный, но не первостепенный и не понимали, какъ такой первостепенный человѣкъ мѣняетъ свое исключительное положеніе въ городѣ на зависимое, хотя бы и тамъ, на верху.

Къ Льву Александровичу полѣзли интервьюеры, и онъ не отвергъ ихъ, а давалъ объясненія.

— Это актъ дружбы, господа, не больше, — сказалъ онъ имъ, — съ Ножанскимъ мы старые друзья, мы работали съ нимъ вмѣстѣ здѣсь, когда основывали общество взаимнаго кредита. Ему понадобилась моя опытность и, если хотите, моя энергія, вотъ онъ и призвалъ меня… Мнѣ очень трудно разстаться съ роднымъ городомъ и съ дѣломъ, которое мнѣ дорого, какъ мое созданіе. Но, господа, когда отъ гражданина требуется служба государству, онъ не имѣетъ права отказаться.

Въ дѣловыхъ сферахъ пошла стремительная агитація объ устройствѣ торжественныхъ проводовъ Льву Александровичу, но онъ ихъ отклонилъ. Онъ сказалъ, что на это у него слишкомъ мало времени.