— Да вѣдь это же ясно само собой послѣ того, что я сказалъ. Сюда пріѣдетъ Наталья Валентиновна и уже прямо въ нашу квартиру.
Лизавета Александровна улыбнулась и улыбка эта была, конечно, вполнѣ неискренняя, а потому и лишенная всякой веселости. — Какой ты, однако, хитрый, Левъ, — сказала она:- какъ это ты такъ тихонько устроилъ все: и разводъ и… и вѣнчаніе, конечно?
— Что? Разводъ и вѣнчаніе?
— Ну, да… Или, покрайней мѣрѣ, первое…
— Ни то, ни другое, Лиза… Ты должна это знать. Нѣтъ ни того, ни другого.
Тогда Лизавета Александровна поставила на столъ чайникъ, который до сихъ поръ все еще держала въ рукахъ, отодвинула отъ себя подносъ съ посудой и выразительно положила на столъ обѣ руки ладонями книзу.
— Ну, такъ я тутъ ничего не понимаю, Левъ. Я ровно ничего не понимаю! — сказала она.
Левъ Александровичъ сдѣлалъ слегка нетерпѣливое движеніе плечами. Ему было досадно, что сестра не хочетъ понять его съ двухъ словъ. Всякая другая на ея мѣстѣ съумѣла бы это сдѣлать.
— Но это легко понять, надо только захотѣть, — промолвилъ онъ.
— Я хочу… Я очень хочу этого, Левъ, но я не понимаю….