Но Зоя Федоровна не удовольствовалась таким лаконическим сообщением. В тот же день около четырех часов она пришла к нему в номер, с раскрасневшимся лицом, с пылающими глазами, и, не сняв пальто, не протянув руки, прямо спросила:
— Голубчик, как же это было? Он так-таки и согласился?..
Рачеев с удивлением широко раскрыл глаза, увидев перед собою нежданную гостью, которая даже не постучалась в дверь. Она прибавила:
— Вы извините, что я так прямо ввалилась! Очень уж это любопытно. И даже не протестовал? А? И не смеялся?
— Вас это удивляет? Меня — тоже, представьте! — сказал Рачеев.
— Да, трудно было ожидать… Трудно!.. Но как это было? Расскажите, дорогой мой! Он отнесся серьезно? А?
— Даже слишком серьезно. Замолк, задумался, ходил по комнате, вот именно здесь, у меня, и наконец сказал: я согласен…
— Как это странно. Я ожидала, что он по крайней, мере выругается… Знаете, это неприятно…
— Что неприятно? Вы же сами этого хотели! — с удивлением воскликнул Рачеев.
— Да, в крайнем случае, конечно… Но я бы, разумеется, предпочла, чтобы он выдавал как… Ну, хоть небольшую сумму… Ведь тяжело будет ужиться с ним… Он пьет теперь…