— Прощай, брат!.. Не думай, что подлецам легко живется… Совесть как заговорит, как закричит… Уф!..
И он закрыл уши руками, как будто в самом деле слышал крики совести.
— Знаешь что! Допустим, что ты это сделаешь, но после, — сказал Рачеев. — А теперь пойдем туда, там Бакланов, Высоцкая… Знаешь, это бывает, что поговоришь с людьми о посторонних вещах, и как-то само собою меняется важное решение…
— О нет, ни за что! Ни за что! — решительно ответил Ползиков.
— Ну тогда погоди, я приведу сюда Бакланова… ведь все мы старьте друзья!..
Ползиков подумал с минуту. Видно было, что он решил чрезвычайно важный вопрос.
— Ну, хорошо, хорошо!.. Ты сходи, сходи!.. — говорил он и при этом опять взял руку Рачеева и жал ее. — Сходи, я подожду…
— А это спрячь! — сказал Дмитрий Петрович, указывая на револьвер.
— Ладно, спрячу…
Он взял револьвер и положил его в карман. Рачеев вышел, прошел зал и узкий коридор. Он отворил дверь в комнату, где сидело все общество, но словно застыл на пороге. Другие тоже тревожно переглянулись. В комнату глухо, что тем не менее явственно донесся звук выстрела.