— Отлично. Разглядывайте и констатируйте, только условие: вслух и совершенно откровенно! Согласны? Ха-ха-ха!..
«Опять смеется! Нет, это нехорошо!» — подумал Дмитрий Петрович.
— Отчего ж? Я согласен, — промолвил он вслух, — ведь вы комплиментов от меня не ждете, и делить нам с вами нечего, значит, вы на меня не рассердитесь. Притом же говорить правду в глаза так приятно и так редко удается, а тут вы сами этого хотите. Извольте. Во-первых, вы очень часто смеетесь, чего прежде за вами не водилось. Это я успел наблюсти, несмотря на то, что сижу у вас не больше трех минут, и это не даром… Изменилась манера, значит, и фасон жизни изменился… А теперь давайте я буду на вас смотреть…
Он слегка прищурил глаза и разглядывал ее с шутливой улыбкой, а она медленно поворачивала перед ним лицо в разные стороны и весело смеялась.
— По внешности вы изменились к лучшему, Зоя Федоровна. Вы возмужали, но не постарели нисколько. Прежде ваши черты были мягче и потому симпатичней, теперь они стали грубее и резче, но зато они очень выразительны… Вы перенесли много, это видно…
— Превосходно! Пока нет ничего обидного! — весело сказала она.
— Вы развернулись, движения ваши стали шире, круглее, голос звонче, уверенней. Смотрите вы на мир божий прямо и даже дерзко… Мне кажется, что вы чистокровная эгоистка и любите жизнь до страсти и больше ничего не любите… У вас странные глаза: глубокие и блестящие, но холодные…
— О, боюсь, что я окажусь способной на злодейство! Ха, ха, ха, ха!..
— Нет, довольно… Обстановка ваша мне не нравится… Она к вам не подходит. Скудна и не уютна…
— Я дополню, Дмитрий Петрович, — перебила она его, — эта женщина, любящая жизнь до страсти, эта чистокровная эгоистка занимается… Чем бы вы думали? Клянусь честью, ни за что не угадаете…