— Да, да! Я пришла к этому! И в этом меня никто не разубедит, никто!
— Чтоб утверждать это, надо было изучить многих! — возразил Рачеев
— Ха, ха, ха, ха! Достаточно двух!.. Ха, ха, ха! Я двух изучила основательно, а других так себе! Да, да, заметьте: если вам Антон Макарыч наклеветал на меня, будто я со всеми и с первым встречным, то это гнусная клевета!
— Ничего подобного он не говорил мне!..
— Не говорил, так скажет… От него можно всего ожидать!.. Вы не можете вообразить, что это за подлый человек!.. — промолвила она с выражением бесконечной ненависти.
— Но что же он вам сделал такого? — спросил Рачеев, искренно заинтересовавшийся ее объяснением.
— Что он мне сделал? Ничего! Ну да, конечно, ничего! Другие даже найдут, что он поступил благородно… Ну да, конечно, благородно, потому что он не прибил меня и к суду не привлек за измену… Ведь другие мужья и до этого доходят…
— Но все-таки, что же он вам сделал, Зоя Федоровна?
— Да ведь вы знаете эту историю! Он вам рассказывал… Но воображаю, как он рассказал. Воображаю, сколько клеветы на меня, на всех, на весь мир!.. Нет я должна рассказать, как это было… Знаете, как это говорится по латыни? Ну, как это? Антон Макарыч. часто повторял… Altera, altera…
— Audiatur et altera pars[7], - подсказал Рачеев.