— Да право же ничего… А тут дело вот в чём. Понимаете, надо проводить Лопатину на вечер, а у меня воротнички того… подгуляли. Так нет ли у вас?
— У меня? Да разве я ношу воротнички? Разве вы видели когда-нибудь?
— Ах, вы не понимаете. Может быть, у вас в стирке есть чьи-нибудь?
— В стирке? Так как же я отдам вам чужие? Ведь вы их испачкаете.
— Ну, вы потом опять их вымоете, я вам за стирку заплачу…
— Ох, Чигринский, вы меня подводите… Никогда я этого не делала, чтоб отдавать чужие вещи.
— Так поймите же, поймите! Марью Петровну проводить надо…
— А вы небось влюблены в неё?..
— Ну, что там, где там!.. Просто надо любезность сделать…
Хозяйка разжалобилась и решилась совершить преступление. Чигринский получил чистые воротнички и манжеты. Не прошло и пяти минут, как он, наконец, явился перед Марьей Петровной в совершенно обновлённом виде. Утомлённый нервным волнением, пока она возилась с последними украшениями своего туалета, он сел в кресло и положил ногу на ногу. Она приколола себе на грудь цветочек и обернулась к нему и вдруг, вглядевшись в него, ахнула.