— Гм… значит, вы хотите надеть мои сапоги, так? Что ж, я ничего… Ну, а если вы тоже увлечётесь?
— Нет, что вы? Как же это можно? Ведь я же знаю, что вам надо ехать. Вы меня выручаете, и вдруг я сделаю такую подлость! За кого же вы меня принимаете?
— В таком случае извольте, — промолвил Назарьев, — только их надо почистить, а то они в грязи. У нас в уезде дождь шёл…
— Ну, вот ещё! где там! каждая минута дорога. Так снимайте же.
Назарьев снял сапоги, а Камзолин с необыкновенной быстротой надел их.
— Тесноваты! — промолвил он. — Ну, да это ничего, как-нибудь приспособлюсь. Так вот что, — поспешно прибавил он, — вы тут оставайтесь, ложитесь спать, делайте, что вам угодно, а я часа через полтора вернусь.
Он почти на лету подал руку гостю, оставшемуся в носках и ещё не в достаточной степени освоившемуся с своим новым положением, и, выбежав из квартиры, стремглав побежал вниз по лестнице.
Когда он вошёл в университетский двор, то встретил двух-трёх товарищей, которые, как он знал, были в одной группе с Пиратовым.
— Пиратов здесь? — спросил он, запыхавшись от быстрой ходьбы.
— Пиратов? — ответили ему, — ну, его поминай как звали!