Вошел плотный, коренастый человек в сером парусиновом костюме, с великолепными рыжими баками, с густыми волосами, подстриженными ежом, и с выпуклыми крупными серыми глазами. Николай Алексеевич бросился в его сторону и зверски наскочил иа него.
— Что вам нужно? Оставьте меня в покое!.. Дайте мне хоть немножко подышать!..
Вошедший нимало не смутился и сказал весьма почтительным голосом, тыча ему под самый нос какие-то бумажки:
— Тут счеты, Николай Алекеенч. Кровельщик уже три дня ходит. Тараканщику за два месяца следует.
— Вот-с, всегда так! — обратился к нам с жалобой Погонкин. — Стоит мне только на минуту забыться, как этот господин прилезет со своими тараканщиками!.. Это, господа, радости моей жизни… Ну-с, сколько тут?
Он вырвал счеты из рук докладчика и швырнул их на стол, даже не заглянув в них.
— Кровельщику шестьдесят два рубля пятьдесят копеек, а тараканщику двенадцать рублей. — Погонкин подлетел к ящику стола, с грохотом выдвинул его, порылся, достал сторублевую бумажку и бросил ее рыжим бакенбардам.
— Только, пожалуйста, не забудьте принести сдачу, а то вы иногда забываете об этих пустяках…
— Мне странно слышать, Николай Алексеевич…
— Ладно. Чего ж вы торчите? Получили, ну, и убирайтесь!..