— Бубырко! — закончил за него хозяин и свободным жестом указал ему на стул, а сам тяжелыми шагами подошел к креслу и сел. Сел и о. Антоний.
— Точно… Бубырко! Я… отец благочинный… то есть… тово… Подавал уже один раз… тово…
— Знаю! — прогнусил хозяин.
— А владыко написал… рано, мол, написал владыко…
— Знаю! — повторил хозяин и все время смотрел на о. Антония в упор своими неподвижными глазами.
— А у меня шестеро детишек… И школу я… тово… устроил школу… и устав…
— Знаю! — еще раз подтвердил хозяин.
О. Антоний перевел дух и издал глубокий вздох. Этот упорный взгляд, как бы подстерегавший его, следивший за каждым его движением, просто потрясал его. О. Антонию казалось, что рука его не осмелится залезть в карман и вынуть оттуда заветный конверт.
— Теперь я к вашей помощи прибегаю… Одна надежда на вас, — продолжал он, и рука его вдруг очутилась около кармана. Но, поигравши там пальцами, она вдруг ушла обратно и легла иа колене.
— Что ж, ежели владыко… — начал было секретарь, но о. Антоний перебил его: