— Антоша, ты не обманывай! Меня, может, завтра на свете не будет. Говори правду, — отказал?
— Отказал, Натонька! — совершенно убитым голосом проговорил о. Антоний и опустил голову.
— То-то! И как же он, совсем или так, на время? — продолжала допытывать она.
— На время, Натонька! Написал: несвоевременно, потому в тон не попадает. В тон-то, господи помилуй!
— Правду говоришь, Антоша?
— Правду, Натонька, как на исповеди!..
— А у нас шестеро, Антоша! Подрастут, чем ты обучишь их? Шестеро!..
— Шестеро, Натонька!.. Шестеро!..
— Антон! — совсем тихо промолвила она, чтоб не слышала Маринка, но девочка была вся слух и не пропускала ни одного слова. — А ежели я умру, ты вдовцом будешь?
— Господи ты, боже мой! — прошептал о. Антоний.