Старик улыбался, но, очевидно, говорил не искренно. По тону слышно было, что он не всё говорит, и Глаголев чувствовал это, но не хотел выдавать этого сразу.
«Сам проболтается, — думал он, — не выдержит».
Он спросил про мать.
— Живёт, ничего! — ответил старик. — Кланяется тебе, целует тебя…
— А сестра?
— Замуж вышла.
— Вот как! За кого же?
— А помнишь, чиновничек у нас на почте был, Налимов?
— А, такой серый?
— Ну, зачем же он серый? Он рыжий, а не серый… Жалованья получает двадцать семь рублей пятьдесят копеек в месяц. Маловато, ну да ничего, проживут.