Американский блюститель душ, в сущности, не вполне понял, что это за штука такая - ревизия, но лицо министра дышало такой верой, что и он поверил в ее действительность. И что же? Не прошло и десяти минут, как целое полчище государственных служителей вонзилось в колоссальное помещение "Всеобщего органо-ремонториума", проникло во все его щели, не оставило без исследования ни одной его точки - до такого совершенства в то время было доведено искусство ревизии - и через полчаса в руках у министра уже было достоверное, подтвержденное неопровержимыми данными, сведение, что, действительно, сердца Чернчайля и главного министра были перепутаны...
Тайна "Всеобщего органо-ремонториума"
Два народа соединили свои силы для того, чтобы восстановить равновесие, нарушенное благодаря роковой ошибке, происшедшей в "Всеобщем органо-ремонториуме", в Петербурге. Это было необходимо, так как Америка также нуждалась в прежнем сердце Чернчайля, как России было нужно сердце ее главного министра.
Чернчайль в Нью-Йорке и главный министр в Петербурге, оба были совершенно довольны своими сердцами, т.е. теми, которые бились в груди каждого из них в данное время. Кроме того, в починке этих органов год тому назад "Всеобщий органо-ремонториум" доказал совершенство своей работы: они были так здоровы и крепки, что не могло быть и речи о новом ремонте.
Да и к чему повело бы, если бы, например, Чернчайль почувствовал необходимость в ремонте своего сердца или то же случилось с главным министром? Ведь, для выполнения страстного желания двух народов, нужно было, чтоб обоим это понадобилось в один день и в один час. И оба Чернчайль в Нью-Йорке и главный министр в Петербурге - были постоянно окружены людьми, которые следили за ними и старались уловить благоприятный момент. Чуть только один из них чувствовал утомление или недомогание, или даже просто насморк, сейчас же со всех сторон раздавались голоса:
- У вас, должно быть, что-нибудь с сердцем. Вы утомили ваше сердце.
Это будет преступление, если вы не отдадите ваше сердце в ремонт...
Ведь оно ценное не только для вас, но и для всего народа - ваше сердце.
Но и тот, и другой и слушать не хотели о ремонте. Они смеялись над подобными предположениями и уверяли, что сердца их в отличном порядке и никогда еще они не были так здоровы, как теперь. И, наконец, для всех стало ясно, что здесь придется допустить то, что строго порицалось всеми законами и во всем мире считалось самым тяжким преступлением - насилие. Но прежде чем решиться на это, были собраны философы, юристы и моралисты не только Америки и России, но и всех остальных стран. Они съехались в Париж, который считался центром мира, и на обязанности их лежало обсуждение вопроса:
допустимо ли с точки зрения закона и морали подобное отступление и не послужит ли это дурным примером для толпы?