Особенную активность проявлял в этом направлении английский посол в Берлине лорд д'Абернон. В своём дневнике он рассказывает, что находился в ежедневном общении с германским министром иностранных дел Штреземаном, с которым достиг полного взаимопонимания. Штреземан также повествует в своих воспоминаниях об откровенных беседах с английским послом, когда обсуждались и согласовывались планы германской и английской дипломатии. Одним из таких планов и был проект Рейнского пакта. В беседе от 29 декабря 1924 г. Штреземан говорил д'Абернону, что «Франция в течение пяти лет заявляла всему миру, что ей угрожает Германия, что в Германии якобы имеются тайные армии и что Франции для обеспечения своей безопасности надо установить сроки разоружения, оккупации и т. д.» Ч Английский посол выразил Штреземану своё сочувствие по поводу «печального положения Германии» и предложил возобновить переговоры о гарантийном пакте. Штреземан согласился, отметив, что гарантировать необходимо прежде всего рейнские границы, ибо этот вопрос является «камнем преткновения» между Германией и Францией.
«Германское правительство, — заявил Штреземан, — согласно заявить о своём признании послеверсальского status quo на Рейне, независимо от того, что означало бы подобное заявление для Германии в моральном отношении».
Проект нового пакта о безопасности был разработан д'Аберноном совместно с германским статс-секретарём Шубертом.
Германский меморандум о Рейнском пакте. Проект нового гарантийного пакта был отправлен из Берлина в Лондон при ноте от 20 января 1925 г., якобы для консультации относительно «наилучшей формы», в какой Германия могла бы предложить этот акт Франции и другим государствам. Но в Лондоне германское предложение было принято холодно. К этому времени политическая обстановка в Европе вновь осложнилась. В связи с отказом английского правительства подписать Женевский протокол, а также с отсрочкой эвакуации Кёльнской зоны отношения Франции с Германией резко ухудшились. Речь Эррио по германскому вопросу в Палате депутатов 28 января 1925 г. звучала уже далеко не пацифистски.
«Франция не может отказаться от военной оккупации Рейнской области, так как это её единственная гарантия», — говорил Эррио. Англия и Америка отклонили предложение Фоша в Версале о создании укреплённой линии вдоль Рейна. Они обещали заключить с Францией пакт о совместной обороне; теперь Франция вправе требовать выполнения этого обещания. «Дайте нам отвести кинжал, постоянно направленный на нас, пока вы разговариваете о мире!», — закончил свою речь Эррио под бурные рукоплескания Палаты.
Одобрение депутатов встретило и заявление Эррио о том, что статья 169 Версальского договора осталась мёртвой буквой и что разоружение Германии — чистая фикция. Германия сохранила гораздо большие запасы военного снаряжения, чем это нужно для рейхсвера. Рейхсвер, по существу, занимается восстановлением кадров старой армии, её генерального штаба и главного командования. Немецкая армия оснащается новой, самой усовершенствованной техникой. О Франции немцы говорят с ненавистью и втайне готовятся к реваншу… «Берегитесь! — взывал Эррио к союзникам. — Я хочу мира для Европы и для всего света. Но первой гарантией для этого должна быть безопасность моей родины».
Учитывая эти настроения во Франции, английское правительство после долгих дней молчания, наконец, ответило на германскую ноту от 20 января. Оно отказывалось вести переговоры с Германией без ведома своего французского союзника.
Всё же английское правительство не отклонило окончательно германского предложения. Поэтому 9 февраля 1925 г. Штреземан отправил сначала Франции, а затем и остальным союзникам меморандум, в котором правительствам союзных держав предлагалось возобновить переговоры по поводу проекта канцлера Куно, выдвинутого в декабре 1922 г.
«Германия считала бы приемлемым пакт, формально гарантирующий нынешнее территориальное status quo на Рейне, — гласил меморандум. — Такой пакт мог бы заключаться в том, что государства, имеющие интересы на Рейне, взаимно обязались строго соблюдать территориальное status quo на Рейне; они гарантировали бы не только сообща, ной каждое в отдельности соблюдение этого обязательства; наконец, они рассматривали бы всякий акт, нарушающий это обязательство, как действие, направленное против них самих».
В беседах с советскими дипломатами германский посол в Москве Брокдорф-Рантцау указывал на то, что германское предложение о гарантиях было непосредственно связано с отказом союзников вывести войска из оккупированной Рейнской зоны. «Германское правительство, — заявлял посол, — предвидело, что ему не удастся побудить французское правительство к выводу войск, если так называемая потребность Франции в гарантиях не будет удовлетворена в той или другой форме».