Автор статьи доказывал, что Германия должна выступить «на стороне цивилизованных европейских государств в их борьбе с Азией и с большевизмом». «По отношению к Германии нужно теперь взять другой тон, чтобы заручиться её поддержкой», — таков был основной вывод автора этой полуофициозной статьи.
Англо-французские разногласия по вопросу о гарантийном пакте. В Англии германский демарш был поддержан не сразу. По свидетельству д'Абернона 20 февраля 1925 г. членам кабинета был роздан меморандум, составленный Остином Чемберленом. Он предлагал трёхсторонний пакт между Великобританией, Францией и Бельгией. В меморандуме Чемберлена международное положение в послевоенной Европе изображалось как крайне неустойчивое. Эта неустойчивость «не в малой степени вызывается исчезновением России в качестве одной из крупнейших держав европейского концерна, — заявлял меморандум. — Завтра, может быть, Россия будет иметь решающее значение в континентальном равновесии. Сегодня же она нависла, как грозовая туча, над восточным горизонтом Европы — угрожающая, не поддающаяся учёту и прежде всего обособленная».
Вторым по степени важности «элементом неустойчивости» меморандум Чемберлена признавал франко-германские отношения. Используя их, Германия может перейти в наступление. «Германия, рано или поздно, восстановится, — гласил меморандум. — Она захочет, наверное, отменить постановления, касающиеся Польши. Если же Франция будет изолирована, а Англия будет соблюдать нейтралитет, то Германия, вероятно, предпримет нападение на Францию. Поскольку Франция не обеспечена против этой угрозы, она будет обращаться к таким средствам, которые в конце концов и вызовут со стороны Германии опасную для Франции месть».
Чемберлен высказывался в пользу заключения союза Англии с Францией и Бельгией. Только такой союз, по его мнению, мог бы гарантировать безопасность этих стран от нападения Германии.
Английский кабинет не согласился с практическими предложениями Чемберлена, предпочитая общий гарантийный пакт, касающийся рейнских границ, в котором Англия играла бы роль гаранта. Лорды Бальфур, Керзон, Биркенхед критиковали проект Чемберлена главным образом потому, что он «толкнул бы Германию на сближение с Россией». Чемберлен подал заявление об отставке; однако она не была принята кабинетом. После этого Чемберлен под давлением д'Абернона и Керзона (бывших не только его политическими единомышленниками, но и интимными друзьями) круто изменил свою политику. Он начал отстаивать соглашение с Германией на основе её меморандума от 9 февраля 1925 г.
Это был первый крупный успех Штреземана. Поддавшись на германский шантаж, дав запугать себя перспективой сближения Германии с СССР, английская дипломатия заняла позицию, которая помогла политическому и военному возрождению германского империализма и подготовке его к реваншу.
Опираясь на поддержку английской дипломатии, коварно используя противоречия между союзниками, Штреземан шаг 8а шагом преодолевал сопротивление своих противников во Франции и Бельгии.
Эррио ответил согласием рассмотреть германский меморандум совместно с другими союзниками. Он предупредил, однако, что Франция не допустит отступлений от Версальского оговора. Французская дипломатия требовала гарантий на только для западных, рейнских, но и для восточных, польских, границ. Бельгийский министр иностранных дел Гиманс отстаивал первоначальный трёхсторонний пакт, предложенный Чемберленом. Муссолини поддерживал французское предложение о заключении пакта пяти держав: Англии, Франции, Бельгии, Италии и Германии.
Министр иностранных дел Польши Скржинский разъезжал по европейским столицам, добиваясь в своих речах и в печати гарантий и для польских границ с Германией. «Договор на Западе без гарантий на Востоке, — писал Скржинский в газете «Temps» 20 марта 1925 г., — был бы подобен дому с прекрасными гобеленами, хозяин которого заботился бы только о них, предоставив все вещи в соседних комнатах опасности пожара».
Германская дипломатия всячески стремилась противодействовать польско-французской агитации. Статс-секретарь Шуберт уверял д'Абернона, что «польский вопрос — больше русский вопрос, чем немецкий». Следовательно, опасность Польше грозит не со стороны Германии, а со стороны СССР. Штреземан в беседах с английским послом также убеждал его, что у Польши не только нет оснований для беспокойства в связи с Рейнским пактом, но что она в нём заинтересована больше всех.