Ответ германского правительства последовал 21 июля 1925 г. Выражая удовлетворение тем, что союзники «в принципе расположены упрочить мир совместно с Германией путём соглашения», германская нота выдвигала ряд новых оговорок. Они относились к вопросам режима в оккупированных территориях и к условиям вступления Германии в Лигу наций.
Немцы явно продолжали шантажировать дипломатию союзников. На помощь ей пришли банкиры. В июле 1925 г. Берлин посетили директор Английского банка Монтегю Норман и директор Федерального резервного банка США Бенджамен Стронг. Оба они заявили директору Германского имперского банка Шахту, что кредиты будут даны Германии лишь в том случае, если она подпишет гарантийный пакт. На Францию нажим произвела американская дипломатия. Американский посол в Лондоне Хоутон на обеде в «Клубе пилигримов» недвусмысленно пригрозил закрытием американских кредитов для тех правительств, которые откажутся подписать гарантийный пакт, предложенный Германией и одобренный Англией. «Поскольку гарантийные пакты являются путём к восстановлению Европы, их необходимо так или иначе заключить», — заявил Хоутон. В то же время американское правительство потребовало от стран-должников и в первую очередь от Франции скорейшего урегулирования их долговых обязательств в отношении Америки.
Дипломатические последствия войны в Марокко и Сирии. Идти на уступки Францию побуждала и ухудшившаяся международная обстановка в особенности политические и финансовые затруднения, связанные с войной в Марокко.
Борьба риффских племён в северном Марокко против испанцев принимала затяжной характер. Во главе риффских племён стоял Абд-эль-Керим, выдающийся организатор и талантливый военный вождь. Риффы героически отстаивали свою свободу под лозунгом «Независимость или смерть».
Война с риффами привела к финансовому и политическому кризису в Испании. Диктатор Испании Примо де Ривера обратился за помощью к Франции. Против войск Абд-эль-Кери-ма была двинута 300-тысячная армия французов и испанцев. Испано-французский флот установил блокаду северного побережья Марокко.
В апреле 1925 г. войска Абд-эль-Керима перешли в наступление. Английский финансист Гардинер доставлял контрабандой оружие в лагерь Абд-эль-Керима. Финансовую помощь оказывал риффам и американский банкир Бен, которому Абд-эль-Керим предоставил концессии на железные рудники в Риффе. Итальянские и немецкие агенты в Марокко стремились использовать борьбу Абд-эль-Керима против Испании и Франции в интересах своих стран.
В мае 1925 г. всем иностранным правительствам было представлено официальное коммюнике с изложением точки зрения французского правительства на марокканские события. Прибегая к обычным пацифистским фразам, французское правительство старалось заверить державы, что война в Марокко вызвана отнюдь не желанием Франции расширить свое влияние в Африке или изменить существующее status quo в Средиземном море. Наоборот, «единственное стремление Франции направлено к созданию в Африке прочного мира и условий, обеспечивающих культурные задачи Европы в Африке ».
Чемберлен ответил, что британское правительство не намерено вмешиваться «во внутренние дела Франции». Однако оно опасается перенесения военных операций в Танжер, считая, что «нельзя допустить превращения Танжерской зоны в центр подготовки повстанческого движения».
Только тогда, когда английской дипломатии удалось договориться с Францией по европейским и ближневосточным вопросам, Англия помогла организовать блокаду риффского государства. Однако практические результаты войны в Марокко оказались для Франции ничтожными. Рифф оставался в зоне влияния Испании и под испанским протекторатом. Франция должна была вывести оттуда свои войска. Французская буржуазия была крайне недовольна исходом кампании. «Неужели Франция пожертвовала 15 тысяч солдат и 2 миллиарда франков только в интересах испанского короля?» — с раздражением спрашивали французские буржуазные газеты.
В расцвете «эры пацифизма» Франции пришлось вести войну не только с риффами в Африке, но и с друзами в Сирии.