Первые три сессии подготовительной комиссии положительных результатов не дали. Вопрос о конвенции по разоружению должен был разрешаться на 8-й сессии Лиги наций в сентябре 1927 г, За неделю до открытия сессии подал в отставку английский представитель в Лиге, известный сторонник разоружения — лорд Сесиль.
В письме к Болдуину лорд Сесиль мотивировал свою отставку тем, что инструкции, которые он получил, «трудно сочетаются с возможностью действительного успеха работы комиссии». «Мы будем иметь на берегах Женевского озера 9-ю, 10-ю, 12-ю сессии, — писал лорд Сесиль. — Будем совещаться в течение ряда лет, пока война, к несчастью, не прервёт этой работы», — заявлял он.
Проекту Международной конвенции по разоружению был разработан подготовительной комиссией и обсуждался лишь в первом чтении. Он состоял из нескольких разделов со множеством статей, параграфов, пунктов и примечаний. Отдельные статьи его были представлены в двух и даже трёх вариантах. В проекте не было никаких конкретных цифр. Каждому государству предоставлялось право определить свой уровень вооружений в зависимости от безопасности страны, от её международных обязательств и географического положения. Всё это давало возможность свести вопрос о разоружении к бесконечным спорам и фактическому саботажу разоружения.
Советская делегация в Женеве. В первых трёх сессиях подготовительной комиссии советская делегация участия не принимала, заседания комиссии происходили в Швейцарии, с которой после убийства Воровского советское правительство прервало всякие отношения. Лишь после того как швейцарское правительство принесло свои извинения и выразило сожаление по поводу убийства Воровского, советская делегация 30 ноября 1927 г. прибыла в Женеву. На первом те заседании комиссии она огласила декларацию, в которой разоблачала полную бесплодность работы Лиги наций по разоружению. Декларация содержала предложение провести в жизнь программу полного разоружения путём немедленного заключения соответствующей конвенции. Советская делегация предлагала распустить весь личный состав сухопутных, морских и воздушных вооружённых сил, уничтожить боеприпасы и прочие средства вооружения, прекратить сборы для обучения военному делу, отменить законы об обязательной военной службе, закрыть военные заводы, прекратить отпуск средств на военные цели и т. п.
Советская делегация представила также меморандум, содержавший фактический материал по вопросу о размерах бедствий, причинённых войной 1914–1918 гг. и вновь угрожающих миру в связи с «грядущей войной, могущей в огромной мере превзойти по бедствиям, которые она причинит, всё виденное до сих пор многострадальным человечеством в его истории».
Советский проект был передан на следующую сессию. «В порядке вежливости» выступил по поручению президиума французский делегат Поль Бонкур, который не без иронии выразил благодарность советской делегации за её «ценные предложения». «Советская делегация, — ораторствовал этот «якобинец», претендовавший на портретное сходство с Робеспьером, — своим появлением в Женеве даёт образец неоценимого сотрудничества, ибо в её лице мы имеем строгого судью, который не даст нам почить на лаврах». Но сессия не может согласиться с критикой советской делегации, которая ещё не разобралась во всей запутанности и сложности проблемы. Советский проект слишком прост: флот пустить ко дну, аэропланы взорвать, солдат распустить по домам… Лига наций отказывается т столь упрощённого подхода к вопросу.
Однако советское предложение вызвало горячее сочувствие широких масс во всех странах. На имя советской делегации поступали отовсюду телеграммы, письма и резолюции с приветствиями, поздравлениями и выражениями благодарности за правильно указанный путь борьбы против войны. Даже буржуазные пацифистские общества выносили резолюции с одобрением советской программы.
Работа 4-й сессии была быстро свёрнута. На сессии был образован комитет безопасности, которому поручалось заняться рассмотрением проблем безопасности и разоружения. Советская делегация ограничилась посылкой в комитет безопасности своего наблюдателя.
Подлинная позиция германской делегации по вопросу о разоружении прикрывалась достаточно грубой маскировкой. Немцы были заранее уверены, что предложение о всеобщем разоружении будет отклонено. Поэтому, используя пацифистские лозунги, они требовали радикальной постановки этого вопроса. Они рассчитывали, что затянувшееся обсуждение этой проблемы даст Германии основание настаивать на свободе действий в области вооружения.
Только советская делегация ставила вопрос о разоружении на принципиальную и практическую почву. Это вызывало крайнее раздражение среди империалистов, которые пытались длинными и бесплодными дискуссиями прикрыть подготовку войны.