Такую же вызывающую позицию занял и японский представитель в Женеве.
В ответ на принятие Лигой наций доклада Литтона японское правительство заявило 27 марта 1933 г. о выходе Японии из Лиги наций. Такое решение оно мотивировало глубоким расхождением взглядов Японии и Лиги наций «в области политики мира, в особенности в области основных принципов, коим надлежит следовать для того, чтобы установить прочный мир на Дальнем Востоке».
В связи с выходом Японии из Лиги наций японская военщина открыто ставила вопрос о войне. В воззвании генерала Араки, обращённом к японской армии, подчёркивалась задача дальнейшего завоевания Японией мирового господства. «Сегодня, — писал Араки, — император санкционировал решение о выходе Японии из Лиги наций, принятое правительством, вследствие разногласия с Лигой по вопросу о традиционной политике Японии, направленной на установление и сохранение мира на Дальнем Востоке. Международное положение в будущем не позволит ни малейшего ослабления бдительности с нашей стороны… Все офицеры и солдаты должны понять серьёзность обстановки и подумать о миссии императорской армии, чтобы ещё лучше проводить высокие принципы армии, ещё крепче сплотиться и поднять её престиж внутри страны и за границей».
Выход из Лиги наций был фактическим разрывом Японии со всей совокупностью договоров, составлявших версальско-вашингтонскую систему. Действия Японии на Дальнем Востоке развивались в том же плане, какому следовала в Европе политика Германии и Италии. Так закладывались основы агрессивной коалиции военно-фашистских диктатур.
Глава восемнадцатая
Международная конференция по разоружению и борьба ссср против дальнейших вооружений(1932–1933 гг.)
Крах пацифистской дипломатии. Открытое нарушение Японией версальско-вашингтонской системы не встретило серьёзного противодействия со стороны других держав. Средства «морального давления», которые составляли главное оружие в арсенале пацифистской дипломатии, оказывались бессильными; они не столько способствовали укреплению мира, сколько приводили к прямо противоположным результатам. Громоздкий аппарат пацифистской дипломатии, всяческие конференции — по разоружению, по репарациям, по «восстановлению Европы» и т. д., — сама Лига наций с её сложной системой сессий и комиссий меньше всего могли быть средством воздействия на поджигателей войны. Более того, агрессоры открыто издевались над «женевскими миротворцами».
В такой политической обстановке приближалось открытие Международной конференции по разоружению. Самый созыв конференции в это время не был простым совпадением. В доказательство этого личный секретарь Гендерсона, председателя конференции, Ноэль-Беккер ссылался на достаточно авторитетных свидетелей. «Я знаю людей, занимающих ответственное положение, — заявлял Ноэль-Беккер, — которые считают, что захват манчжурских провинций Китая решён был японским военным руководством после консультации с владельцами европейских военных заводов. Срок этого вторжения был намечен с таким расчётом, чтобы конференция по разоружению, в момент её созыва Лигой наций, была сведена на нет».
Существовала, однако, не только прямая связь между японским агрессором и европейскими поставщиками оружия. Имелась и более сложная взаимная зависимость войны в Китае и событий в Центральной Европе.
Японский опыт безнаказанной агрессии окрылил прежде всего германских империалистов. С этого времени их борьба против 1ириых договоров вступает в новую фазу. Германия переходит к открытому и повсеместному низвержению версальской системы.