В том же трактате осуждено было употребление удушливых, ядовитых или иных газов и всех аналогичных жидкостей, материалов и составов.
Что касается воздушных сил, то 9 января 1922 г. комитет по ограничению вооружений, созданный на конференции, принял следующую резолюцию: «Комитет держится того мнения, что в настоящее время не является осуществимым наложение каких-либо действительных ограничений на число и технические детали воздушных сил как коммерческих, так и военных».
4 февраля 1922 г. конференция на пленарном заседании приняла резолюцию о создании комиссии из двух членов от каждой державы для изучения законов войны и составления доклада по этому вопросу. Комиссии поручалось ответить:
«а) Покрывают ли удовлетворительным образом существующие правила международного права те новые способы нападения или обороны, которые вытекают из возникновения или развития со времён Гаагской конференции 1907 г. новых способов ведения войны.
б) Если нет, то какие изменения должны быть в связи с этим введены в существующие правила в качестве составной части международного права ».
Но в тот же день была принята дополнительная резолюция, которая существенно ограничивала права комиссии: ей не разрешалось пересматривать правила и декларации, относящиеся к подводным лодкам или к употреблению газов. В качестве основания приводилась ссылка на то, что конференция якобы уже обсудила этот вопрос.
Большое внимание уделила Вашингтонская конференция китайскому вопросу. Китай не подписал Версальского договора. Он воздержался от этого потому, что бывшие германские владения на китайской территории не были ему возвращены, а отданы были Японии. На Вашингтонской конференции китайская делегация поставила вопрос о возвращении Китаю его владений. Американская дипломатия поддержала это требование. В конце концов Япония вынуждена была отказаться от Циндао и Шаньдунской провинции и вернуть их Китаю. Однако иностранный контроль над китайскими таможнями остался в полной силе.
6 февраля 1922 г. участники Вашингтонской конференции подписали договор о политике в Китае, Этот договор, известный под названием «трактата девяти держав», обязывал уважать суверенитет, независимость и территориальную и административную неприкосновенность Китая и соблюдать принцип «открытых дверей», т. е. «равенство открывающихся в Китае возможностей для торговли и промышленности всех наций». Признание принципа «открытых дверей» нарушало в интересах США английский и японский принцип «сфер влияния». Америка рассчитывала, что, обладая мощной промышленностью, при сохранении равенства прав с Англией и Японией, она легко утвердит своё господство на китайском рынке.
Торжественная декларация держав о целостности и независимости Китая не содержала, однако, для него никаких гарантий. Напротив, конференция приняла специальную резолюцию о сокращении вооружённых сил и военных расходов Китая. Это предложение прикрывалось лицемерным мотивом, будто бы нужно избавить страну от излишней вооружённой силы, созданной отдельными, непрерывно борющимися между собой губернаторами и поглощающей почти половину всех доходов государства. Никто при этом не упомянул, что за грызущимися милитаристами Китая стоят капиталистические державы, натравливающие своих ставленников друг на друга. На самом деле резолюция стремилась лишить Китай возможности оказывать сопротивление иноземцам.
Не были отменены формально и «21 условие». За три-четыре дня до принятия трактата девяти держав — 2 и 3 февраля — на заседании комиссии по тихоокеанским и дальневосточным вопросам имел место обмен мнений по поводу требования Китая отменить эти условия. Барон Сидехара от имени японской делегации заявил, что «21 условие» были «подписаны и скреплены печатями в законном порядке уполномоченными представителями обоих правительств», что они ратифицированы и сохраняют полную силу. Мало того, Сидехара предупреждал державы, что отмена актов 1915 г., заключающих «21 условие», может послужить примером «для отмены актов, подписанных другими странами». «Очевидно, — многозначительно подчёркивал японский делегат, — что ни один народ не может охотно дать согласие на уступку территориальных или иных важных прав. Если будет признано, что права, торжественно предоставленные в силу трактата, могут в любое время быть взяты обратно, на том основании, что они даны вопреки свободной воле того, кто эти права дал, то был бы создан чрезвычайно опасный прецедент, который мог иметь далеко идущие последствия для устойчивости существующих международных отношений в Азии, в Европе и где бы то ни было…».