– Милый Энрике, ты ни дать ни взять Скарамуш из итальянской комедии: у тебя брыжи вокруг подбородка, словно тазик для бритья. Но все-таки я люблю тебя по-прежнему. А теперь пойдем к старому добряку.
Они вошли вместе к старому герцогу, которого Карлос чуть не задушил в своих объятьях, согласно обычаю, царившему тогда при французском дворе, а затем обратился к нему с такими словами:
– Дорогой дядя, милейший посол дал мне письмо к тебе, но меня угораздило потерять его у моего банщика. Да это не имеет значения: Грамон, Роклер и все старики сердечно тебя целуют.
– Но, дорогой мой племянник, – перебил герцог, – я не знаю ни одного из этих господ.
– Тем хуже для тебя, – продолжил Карлос, – это очень милые люди. Но где же моя будущая невестка? За это время она, наверно, безумно похорошела.
Тут вошла Бланка. Дон Карлос без всяких церемоний подошел к ней и сказал:
– Моя божественная невестка, наши парижские обычаи позволяют нам целовать красивых женщин…
И с этими словами он поцеловал ее в щеку, к великому удивлению дона Энрике, который всегда видел Бланку окруженной целой свитой женщин и не осмелился ни разу поцеловать даже край ее платья.
Карлос наговорил еще массу вздора, огорчившего его брата и приведшего в негодование старого герцога.
В конце концов дядя строго сказал ему: