– И кто знает, – сказал Агилар, – какая страшная кара за измену ждет их на том свете?
– Друг мой, – возразил Толедо, – я верю во все, во что должно верить христианину, но мне кажется, тут какое-то недоразумение. Как же так, черт возьми. Ты хочешь, чтобы жена оидора Ускариса жарилась целую вечность на огне за то, что провела сегодня со мной часок?
– Вера учит нас, – возразил Агилар, – что есть еще другие места покаяния.
– Ты имеешь в виду чистилище? – ответил Толедо. – Я прошел сквозь него, когда был влюблен в эту чертовку Инессу из Наварры, – самое необычайное, самое требовательное, самое ревнивое создание, какое я только встречал в своей жизни. Но с тех пор я зарекся иметь дело с театральными дивами. Однако я разглагольствую, а ты не ешь и не пьешь. Я опорожнил целую бутылку, а твой бокал все полон? О чем ты мыслишь, о чем думаешь?
– Я думаю, – сказал Агилар, – о солнце, которое видел сегодня.
– Не могу против этого ничего возразить, – перебил Толедо, – так как тоже его видел.
– Думал и о том, – продолжал Агилар, – увижу ли я его завтра?
– Не сомневаюсь, если только не будет тумана.
– Не ручайся: может быть, я не доживу до завтрашнего дня.
– Признаться, – сказал Толедо, – ты привез из Мальты не слишком веселые мысли.