И они двинулись — и мать и дочь. Они выступили из тени подъезда и спешно пошли наперерез им. Вот уж ясны лица папки и Григорьева, и еще лучше видно, как брызжет слякоть из-под ног Сусалина. Те узнали их и задержали шаг.
Вот не было печали, — шепнул Сусалин.
А! Марья Пантелеевна! Прогуливаться изволите? — приветствовал Григорьев.
Нет, по делу вышла, купить кой-что надо! — уклончиво заявила Марья Пантелеевна.
— Доброе дело!
А! вы богатые! — подхватил Сусалин. — Уж до получки покупаете…
— Богатая, да не на ваши деньги, — оборвала она его и прибавила наивно: — а разве уж была получка?
— Была, мамочка. Вот кстати и пойдем вместе домой. Зачем же ты ребенка-то с собой таскаешь? — рассудительно прибавил папка.
Мы, папуся, тебя все ждали, озябли! — выдала Милка.
Сусалин схватился за бороду и свистнул: