Ту-ту-ту! — вылетела.
— Назад! — кричу Ромке.
Ничего не помнит, ничего не слышит. Бросился. И тут-то Кирсан на прыжке сбоку прямо в нос ему ежа. Ромка опомнился, взвизгнул — и на ежа. А ёж ему своими колючками еще здорово поддал. И мы на Ромку и приговариваем:
— Помни ежа, помни ежа!
С тех пор, когда птица взлетает, я говорю негромко:
— Ромка, помни ежа!
Он и опомнится.
Однажды я спросил Кирсана:
— Как это вы, Кирсан Николаевич, пришли к такой догадке, чтобы некультурность ежом изгонять?
— С себя самого перевел, Михайло Михайлович, — ответил Кирсан. — В детстве соседям окна бил из рогатки. Раз поймали меня и говорят: «Этого мальчишку надо взять в ежовые рукавицы!» И взяли. А потом это с себя я на собак перевел с большой пользой.