Так делают учителя в классе: там надо остановить, здесь – переждать.
И пристыдив того нехорошего мальчика, кто хотел списать задачу у другого, вернулся Иван Иванович к Васе и спросил:
– Ну, Вася, что-то ты хотел спросить?
– Иван Иванович! – начал было Вася.
И вдруг весь покраснел и сказать не мог ничего. Учитель погладил его по голове:
– Ты, – сказал он, – ведь о чем-то большом хочешь спросить?
– Ага! – ответил Вася.
– Приходи ко мне после обеда, поговорим! – серьезно сказал Фокин.
И Вася успокоился.
После обеда у Ивана Ивановича был счастливейший час, когда он жил для себя. Конечно, дело свое он любил, и все в деле у него шло хорошо, но это все было для будущего, когда еще дети вырастут, когда еще будущие граждане помянут его добром: его самого тогда может быть и не будет на свете. А так, чтобы вот сейчас, и не для кого-нибудь, и не то делать, что надо, а что самому лично хочется для себя – такого счастья был какой-нибудь только час в рабочем дне деревенского учителя. В этот час он отдыхал и не очень-то думал о будущих гражданах.