– Мануйло! – обрадовался милиционер. – Он мне дядя.
Великан Мануйло, услыхав эти слова, вышел из будки и, увидев милиционера с детьми, сказал:
– Здравствуй, Шуренок, куда тебя несет с детьми?
– К тебе, – ответил Шуренок.
– Идите ко мне, – сказал Мануйло, – будем чай пить.
И полез в будку обратно.
Разговор за чаем был про дела на Пинеге, о том, что Мануйлу не хотели принимать в колхоз со своим путиком, но что он ходил в Москву, к Михаилу Ивановичу Калинину, и что он теперь войдет – ему можно теперь войти в колхоз со своим путиком.
– Как же так это у тебя вышло? – спросил Шуренок. – В колхоз и со своим путиком?
– Ничего тут нет удивительного: каждый в колхоз должен нести что-нибудь свое, и такой колхоз будет «Богач», а не «Бедняк», как у нас до сих пор называется.
Там над «Бедняком» посмеялись, и все поняли: я не для себя прошу, а для общего дела.