И он услышал ее и оставил воображаемую утку.
– А ты говорил, – сказал Митраша, – он мчался за своей. Как же так?
– Очень просто, – ответил Мануйло, – у них время скорое: по-ихнему, время прошло, и догонишь ли еще ту, да и хватит ли силы отбить, а тут вон орет, разрывается.
Селезень так стремительно бросился к подсадной утке, что Журавль не успел выстрелить, и он потоптал. После того счастливый селезень стал делать свои обычный селезневый благодарственный круг. Журавль мог бы спокойно целиться, но ему вспомнилась его горячая молодость, когда он так полюбил свою девушку, что хотел присвоить себе всю природу и утвердил среди поймы свою мазанку. Весь мир на этой пойме ему явился, как возлюбленная.
Так, вспомнив себя, охотник не стал стрелять дикого селезня, и он улетел.
– Почему же он его не стрелял? – спросил Митраша.
Мануйло ответил:
– Это бывает.
Митраша почти рассердился.
– Как так – бывает?