Еще бы совсем немного, только бы услыхать говор реки, направленный к нашей душе, но ветер перехватил голос воды и разбросал мирные звуки в шуме лесном.
Тогда-то вот в лесу наступила тьма кромешная, из-под ног исчезла тропа и хлынул дождь.
А что это северный лес, если нет у тебя под ногой тропы человеческой? Эти огромные выворотни, замшелые от времени, обращаются в медведей, и каждый ревет.
Попробуй крикнуть, друга позвать чудесным нашим родным словечком: «Ау!»
И словечко сейчас же вернется к тебе, бессильное, ничтожное и смешное.
Мало того, что вернется, оно раскроет тебе, что в ту сторону, куда ты позвал, на двести верст тундра, и на ней разберешь только какие-то кустики, самородные грядочки, и на грядочках этих морошка, и больше нет ничего. А в другую сторону будет еще глуше.
Только, только упусти из-под ног тропу человеческую, и ты пропал.
И дети ее упустили…
Глава тридцать восьмая
Высокий берег реки был везде высокий и поднимался над водой и лесами тремя речными террасами. Но там, где заканчивался путик Воронья пята, над охотничьей избушкой берег выделялся особенной высотой перед всеми горами реки, и вся эта местность вокруг называлась всегда у полесников Три горы.