– В рубле вечность! – повторила вслух удивленная чем-то Уланова.
– Крепко это было во мне, – продолжал Волков, – на этом вся моя жизнь прошла. А теперь я переменил убеждения и понимаю: в рубле вечности нет.
Уланова положила перо.
– А разве, – спросила она, – есть на земле что-нибудь вечное?
– А как же? – ответил Волков. – Есть же вечная мысля.
– Мысли, – сказала Уланова, – тоже вечно меняются.
– Мысли, конечно, меняются, но одна мысля у человека остается.
– Какая же это мысль?
– А такая мысля, чтобы на каждом месте и во всякое время как бы нам лучше сделать.
Все это время Уланова думала про себя, что вот как это не догадался художник сделать памятник Минину и Пожарскому в одном лице: если так посмотреть, будет торговец, а с другой стороны – князь. И так она долго глядела на свой памятник с одной стороны, а теперь как будто зашла с другой стороны и узнала Пожарского. Она чему-то обрадовалась, лицо ее загорелось.