- Когда такое солнышко, и настроение, между прочим, совсем другое. Правда? - довер-чиво сказал человечек. И, не дожидаясь Катиного ответа, словно уверенный, что она обя-зательно скажет "да", весело затараторил:
- Был я у Зинки-первоклашки, был. У нее тоже мировые веснушки. Так что ты не очень-то... Не одной тебе повезло.
Катя даже вздрогнула от удивления.
- Значит, прыгнул я в форточку, - продолжал человечек. - Понимаешь, терпеть не могу проходить сквозь стекло. Вот уж глупая глупость эти стекла. Зачем их только вставля-ют? Лезешь сквозь него, лезешь, даже жарко станет. Но тут форточка была открыта. Удачно получилось. Пока Зинка-первоклашка спала, я все ее веснушки пересчитал. Правда, сперва она спала, уткнувшись носом в подушку. Но все равно, у тебя на три
веснушки больше. - Человечек вдруг застенчиво улыбнулся. Теплый, прижался к Ка-тиной шее, сказал совсем тихо: - Знаешь что? Хочешь, зови меня просто Веснушка. И еще... - Веснушка посмотрел ей прямо в глаза.
- Пусть твое окно всегда будет открытым. Чтоб я всегда мог войти. Ладно?
Катя кивнула.
Мимо Кати прошел большой тощий пес со впалыми боками.
У него была удивительно грустная морда. Огорченные уши. И шерсть - печального цве-та. Да, да! Не серая, не рыжая, а именно печальная.
Проходя мимо Кати, он посмотрел на нее печальными, любящими глазами, вздох-нул.