- Ну, тогда слушай. Точно тебе не скажу, но это случилось вчера или, вполне возможно, даже сегодня...
Катя не стала его перебивать. Она уже давно поняла, что слова "вчера", "сегодня", "завтра" Веснушка понимает совсем по-другому, по-своему, не так, как все.
- Я куда-то полетел. Уж и не помню, по делу или просто так пролететься, ну, как вы любите говорить, - прогуляться. Я летел себе и
думал, ну почему, почему нельзя, чтобы Солнышко светило всегда, чтобы не было всякого там небесного сброда: туч, облаков. А главное, не было бы этой ненавистной Темнотищи. Вот тут-то со мной все и приключилось. Ведь вся беда в том, что мне никак нельзя задумываться, когда я куда-нибудь лечу. Нельзя, потому что... Но об этом потом, потом, в другой раз...
В общем, я летел, глубоко задумавшись, и вдруг меня по носу задела острым углом тяжелая колючая снежинка. Я оглянулся. Вокруг меня во
мраке белели, кружились ледяные звезды. Я выбрался из снежной тучи и понял, что я угодил прямо в логово самой Темнотищи. Где-то внизу слабо сияло озеро огней. Это был город. Я решил переждать там до утра. Ведь там, где люди, - всегда тепло и светло. Я забрался в круглые часы на городской площади. Их циферблат уютно светился в темноте, а твердое и надежное "тик-так" словно говорило мне: "Время идет, время идет, и Солнышко скоро встанет". Я терпеливо ждал, от нечего делать тихонько бормотал про себя: "Тик-так, тик-так".
Но вот улицы города оживились, захлопали двери, люди, выходя из домов, говорили: "Морозец, однако" - и терли щеки. Ботом из домов
высыпали дети. Я ждал Солнышка, но его все не было, и фонари не гасли на улицах.
Я не выдержал и начал тихонько посмеиваться в кулак: "Ну и Солнышко, ну и растяпа, обо всем забыло. Задумалось, наверно,
замечталось. Вот уж не думал, что оно такое рассеянное".