- Постой, постой, голубчик. Куда это ты торопишься? - возразил я. - Неужели мы так расстанемся, и я ничего-ничегошеньки не подарю тебе память?
И я выжег у него на лбу Солнышко. Не ручаюсь, что оно было очень похоже, но могу утверждать одно: старый обманщик запомнил меня
навсегда. Потом я скользнул сквозь узкую щель в ярангу. Мои друзья летчик Володя и Сашка-штурман сидели возле круглого очага и,
обжигаясь, пили горячий чай.
Ну, я устроился получше. Мне понравился старый оленевод в меховой одежде. У него были спокойные узкие глаза и темное лицо, загрубевшее от ветра. Он сидел на шкурах не двигаясь и только курил длинную, почерневшую от времени трубку. В этой трубке я и устроился, зарывшись с головой в красный тлеющий табак, и решил, что уже никакая сила меня отсюда не выманит.
Я тихонько посмеивался, слушая рассказ летчика Володи о блуждающем огоньке и таинственных голосах в снежной ночи.
"Останусь-ка я в этой трубке навсегда, - невесело подумал я. - Раз уж больше нет моего Солнышка. Пожалуй, теплее, чем это местечко, мне
не найти..." И вдруг откуда-то снаружи донеслись радостные голоса, смех и крики.
"Пусть они кричат, бегают, - устало подумал я, - мы трое, то есть я, прокопченная трубка и старый оленевод, и не подумаем пошевелиться.
Эта суета не для нас..." Но тут мой старый оленевод что-то хрипло сказал, тяжело поднялся со шкур и торопливо откинул полог яранги.