- Нет, голубчик, другое... - мягко и ласково сказал он джинну. - Ты должен доставить меня и вот уважаемого Тин Тиныча к его маме.
- Только и всего! - Джинн надменно и разочарованно оттопырил нижнюю губу. - Заменять собой такси. Это презренное чудовище, дышащее бензином, у которого вместо сердца стучит счетчик.
- Давай уж сразу обо всем договоримся, - торопливо добавил волшебник Алеша, - чтобы потом никаких претензий. Ты нас доставь только до лифта, ладно? И подождешь там. В подъезде, знаешь, тепло, батареи горячие...
- Ты стыдишься меня, о повелитель! - громоподобно возопил джинн. Он так заскрежетал зубами, что изо рта у него посыпались хвостатые, колючие искры. Одна из них, сверкая, упала на переплет старинной книги, и волшебник Алеша ловко прихлопнул ее ладонью. - О, какое оскорбление! Лучше бы я стал крепким чаем или кофе в моем одиноком термосе! - продолжал завывать джинн, закатив глаза и раскачиваясь из стороны в сторону. - О, я несчастный! Презирайте меня, топчите ногами, насмехайтесь!..
- Ну, знаешь, мое терпение тоже может лопнуть! - Волшебник Алеша, не выдержав, стукнул кулаком по столу.
Багровое лицо джинна позеленело, он с грохотом упал на колени.
- Смилуйся, о повелитель! - задыхаясь от ужаса, простонал он. От его испуганного дыхания завернулся край ковра. - Прости своего неблагодарного слугу. Не карай его своей немилостью. Покорный и немой, прижавшись в уголке, я буду ждать в подъезде, у лифта, где ты прикажешь...
- Опять крайности. Уж сразу "немой и покорный"... - недовольно поморщился волшебник Алеша.
Он снял с батареи Валькины башмаки. Они были теплые и твердые, словно выдолбленные из коры.
Валька сунул в них ноги, сделал несколько шагов. Жесткие башмаки скрипели, и ноги в них не сгибались, были как деревянные.