Теперь вы понимаете, почему мимо архипелага Большая Перемена нельзя было проплыть глубокой ночью, не заметив его?
Острова звенели при самом легчайшем ветерке, при каждом перелете воробья с ветки на ветку.
Вокруг острова плавали, слабо позванивая, всевозможные рыбы, опускались на дно - и звон доносился все глуше и глуше.
Итак, "Мечта" продвигалась на север.
Стоявшие по ночам на вахте матросы, надев толстые шерстяные фуфайки, от холода отстукивали зубами нечто вроде морзянки, а канаты и реи покрывались колючей корочкой льда.
- Провиант кончается, - доложила красотка Джина капитану Тин Тинычу.
- Сегодня на первое - вода с мочеными сухарями. На второе - сухари, моченные в воде. К тому же если учесть, что пресной воды осталось в бочке на донышке, а сухари на исходе... Не лучше ли вернуться назад, капитан? А?
- Ни за что, - стиснув зубы, сказал капитан Тин Тиныч.
- Ну что ж, - загадочно вздохнула повариха. - Пока будем помирать с голодухи, а там видно будет...
Неизвестно, чем бы все это кончилось, но на следующее утро "Мечта" чуть не наткнулась в холодном тумане на огромную круглую льдину. Впрочем, огромной она была только по сравнению с маленькой "Мечтой". На самом деле на ней с трудом помещалась Белая Медведица со своим Медвежонком.