- Не надо, - остановил его капитан Тин Тиныч. - Пусть порадуется. Как-никак через неделю при попутном ветре мы будем уже дома.
На палубу легкой походкой вышла корабельная повариха. Кто бы не залюбовался в этот миг красоткой Джиной! Длинные черные локоны, словно витые черные свечи, отливали серебром на каждом изгибе. Густые ресницы тушили, смягчали колючий блеск сверкающих глаз. И она улыбалась. Улыбалась, как всегда, ласковой, будто застывшей улыбкой.
Двумя руками красотка Джина держала высокий кофейник. Из носика кофейника крученой струйкой вылетал пар. Морской ветерок, словно он тоже был заядлым любителем кофе, жадно подхватил ароматный запах, понес над волнами. Вслед за поварихой выскочила Черная Кошка, на этот раз нацепив на себя, как и ее хозяйка, белый передничек с кружевами. В лапах поднос с кофейными чашками. Зеленые глаза ее сверкали так, что серебряный поднос с одного бока отсвечивал зеленью.
- Погаси глаза, - прикрикнула на нее красотка Джина.
Глаза у Кошки моментально погасли, стали желтые, тихие.
- Всю команду уже напоила, - улыбаясь, сказала красотка Джина. - А это вам - покрепче.
- Как ваши зубы? Больше не болят? - вежливо спросил капитан Тин Тиныч.
- Да они у меня отроду никогда не боле... - начала было корабельная повариха, но тут же, спохватившись, запричитала, приложив ладонь к щеке:
- Уж так болели, так ныли, сил нет. Сейчас вроде затихли.
Красотка Джина разлила кофе по чашкам. Черная Кошка, не расплескав ни капли, с милым поклоном подала чашки с кофе капитану Тин Тинычу и старпому Сене.