Малыш стоял около дверей булочной и отчаянно ревел. Никогда в жизни Петька не видал таких некрасивых
малышей. Глаз у него почти не было, а рот был огромный, как дыра в водосточной трубе. Наверное, мама, когда кормила его супом, совала ему в рот большую разливательную ложку.
Слёзы двумя ручьями текли по щекам малыша, огибая огромный рот.
– Бою-у-сь!.. – орал малыш. – Мама-а!
Тома присела около малыша на корточки.
– Ну не плачь! Ну не плачь! Ну чего ты боишься! – сказала Тома, и погладила малыша по жёлтой чёлке.
– Боюсь!.. – ещё громче заорал малыш.
– Ну чего ты боишься, глупенький? Ты же не в лесу! Вон дяди и тёти идут и смеются. Говорят: «Ай, как стыдно!»
– Боюсь!.. – кричал малыш, ещё шире открывая рот и поливая Томины руки слезами.
– Что же делать? – Тома в отчаянии снизу вверх посмотрела на Петьку. – Не могу же я с ним остаться!.. Ой, а вон наш троллейбус…