Но вся беда в том, что Вася Вертушинкин был хвастун-неудачник. Вот ведь бывают же такие невезучие люди! Стоило ему только хоть немного прихвастнуть, как его хвастовство тут же выходило наружу. Прямо хоть рта не открывай!
А как не хвастать, скажите на милость, если Катька глядит на тебя при этом такими огромными, доверчивыми глазами и глаза ее начинает как-то изнутри, из самой глубины сиять?
Вот вчера вечером... Ну как было удержаться?
Сидя на гладких, старых, отполированных ребячьими штанами бревнах, Вася Вертушинкин нахвастал ребятам...
Да ничего особенного он даже не нахвастал. Просто сказал, что он самый-самый-самый... Ну, словом, что он может войти в клетку к любому дикому зверю. И этот хищник его даже нисколько не растерзает, а наоборот, будет до смерти рад, что Вася Вертушинкин его навестил, заглянул в гости. Такой уж у него, у Васи Вертушинкина, дар: мирно, можно даже сказать — дружески общаться со всякими хищниками.
Дар этот природный, полученный через папу от дедов и прадедов.
Еще его прабабушка по маминой линии, отличница по всем предметам, имела привычку учить уроки в клетке с ягуарами, чтобы ее не отвлекали всякими там посторонними разговорами.
Видали бы вы, как сияли глаза у Катьки, когда он это рассказывал!
— Вот заливает, между прочим,— сказал Сашка по прозвищу Сашка Междупрочим. Но сказал он это как-то неуверенно, и глаза у Катьки не перестали сиять.
А сегодня... Нет, вот не везет так не везет! Все как назло, словно нарочно. Судите сами: в газете заметка, что в их городе открывается зоопарк.