Итак, вопрос был решен.
Разноцветные мыши легко покинули клетки, без труда проскользнули между прутьями решеток.
Вслед за желтой мышью они направились прямо к выходу из зоопарка, украшенному флажками и цветными лампочками, которые уже приготовились радостно загореться, как только стемнеет, и из ярких огоньков сложить гостеприимные слова: «Добро пожаловать».
Когда мыши уже перебирались через клумбу, алевшую жесткими осенними астрами, в ворота зоопарка вошел милиционер Анатолий Иванович.
Мыши не обратили на него ни малейшего внимания, а милиционер Анатолий Иванович в свою очередь тоже их не заметил. Правда, ему показалось несколько странным, что в такой безветренный день головки астр на клумбе ни с того ни с сего раскачиваются, с бумажным шорохом задевая друг друга.
Но, погруженный в свои мысли, он спокойно прошел мимо.
«Ну что я, право,— рассуждал он.— Это все Володь-ка — заразил меня своим беспокойством. Стыдно сказать, какими-то предчувствиями. При моей профессии быть суеверным! Смех, да и только! Да и что может случиться? Побег? Невозможно. Да и зачем им убегать? Кража? Абсурд. Значит, все в порядке, все хорошо и благополучно...»
Обезьяны встретили Анатолия Ивановича тревожными криками. Все, сколько их было, попрыгали с веток, с трапеций, облепили решетку, повисли на ней, выразительно гримасничая, протягивая к нему старческие руки с розовыми ладошками.
Что-то хором заговорили, невразумительно, сбивчиво, словно хотели предупредить о чем-то.
— Тоже ведь, человекоподобные,— с уважением сказал Анатолий Иванович и рассмеялся.—Пойду на Галилея взгляну. Такой симпатяга, добряк, умница. Пожалуй, чересчур доверчивый, восторженный, но в этом тоже есть своя прелесть.