Вся шерсть на коте Ваське моментально встала
дыбом.
— Хорошенькое дело! — прошипел он.—Конечно, я всего-навсего нарисованный кот, но и мне дорога свобода. Соображаешь, что говоришь? Ведь волшебник Алеша меня сразу же туда... назад, в рамочку!
— А мне, думаешь, хочется к нему идти? —с тоской сказал Вася Вертушинкин.—А надо. Не бойся, я сразу скажу, что ты не виноват, что ты это только для меня...
— Ха-ха! Будет он разбираться, кто виноват! Тебе-то что. Тебя-то в рамочку не посадят.
— Погоди, а как же звери? — вдруг сообразил Вася Вертушинкин. Он все время был занят одним собой, своим невезением, своими горестями и только тут подумал о зверях,— Постой, им что же, навсегда мышами оставаться, по-твоему? А какой же зоопарк без хищников? Эй, ты куда?
Кот Васька медленно и плавно слез со скамейки, даже не слез, а словно пролился на землю большой полосатой каплей. Не оглядываясь, пошел по дорожке.
— Стой! Стой! — крикнул Вася Вертушинкин.
Но кот Васька будто не слышал его. Он уходил все дальше и дальше, гибко и мягко переступая лапами, обходя кучи опавших листьев.
И, лишь дойдя до поворота, он оглянулся, с глубоким укором посмотрел на Васю Вертушинкина и сказал, даже как будто не Васе, а самому себе: